Миниэссе

Размещаем здесь свои авторские тексты
Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 31 окт 2013, 20:07

Алтарные эпистолы

Представляется, Рильке вкупе с Эзрой Паундом решили улыбнуться современникам обнадёживающе, русский читатель отвык от литературного величия, вербализованного и артикулированного посредством родного языка. Где оно, кундеровское бессмертие? Где магический кристалл Творчества, кому из писателей не скажешь: «Господин соврамши»?
Увы, наблюдается убийственная институциализация правил поточного письма, здесь и о магическом реализме нужно забыть. Вокруг слесари, столяры-чернодеревщики, некие ремесленники, коим чуждо самое слово, сочинители дневных и вечерних романцев. И вот через Интернет пришло послание другого рода: «Космополис архаики», заявленный как готическая поэма. Действительная масштабность её поражает, как-то не хочется литературоведчески препарировать книгу («музыку я разъял как труп»). Сделают сие другие, разберут, подвергнут спектральному анализу текст архаического сочинения. Кстати, он абсолютно новаторского свойства и характера, хоть помещай в гумилевский фарфоровый павильон. Причём внешне вполне походит на музейный экспонат вековой давности. На то и гений, чтобы ввести в заблуждение. Уж не пылится ль поблизости «Мцыри», не точит ли зрак желтизной «Витязь в тигровой шкуре»? Ах, пьянящая, словно весенняя сиреневая тьма, архивная пыль…
Шумит, шумит, витийствуя, морская волна, подходит к изголовью Творца с тяжким грохотом. Вспоминаю «Камень» Мандельштама, каким-то чудесным образом он запрятан в архаических кружевах «Космополиса», правда, изменён до полной неузнаваемости. Но камень здесь библейский, досеребряновечный. Вижу и строения Византии, и лигурийское побережье…Я не буду ничего добавлять, просто позову всех, кто ещё книгу не видел, - идите и смотрите. Такого в истории русской литературы не бывало, это – алтарное письмо, художественная иконография.

Дина ПОЛЕЕВА
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 16 ноя 2013, 19:12

МУЗЫКУ Я РАЗЪЯЛ…

По Москве гуляют слухи о том, что на каких-то интернет-сайтах опубликована так называемая «Таблица Есепкина». Предполагается следующее. Во время написания «Космополиса архаики» гениальный литератор вынужден был изобрести, вывести некое универсальное уравнение, создать «рамку», позволяющую проверять (всесторонне) текстовую гармонию. В итоге автора культовой книги о загробном мире постигло разочарование, ибо проверки на соответствие условно-абсолютному качеству не выдержала практически ни одна строфа русской классической поэзии. Говорят, проверке подлежала лишь оригинальная поэзия. Действительно, скверный анекдот. Прозаические тексты, разумеется, никто не рискнёт подвергнуть алгебраическому анализу, в них, безусловно, содержится лексическая какофония, переводы также выносятся за скобки, а вот поэтическую Музу, право, жаль. Не секрет, поэты глухи к своему слову, уж если нечто написали, любят это смертельною любовью. «Ай да Пушкин…» -- невинный тонкоголосый возглас скучающего повесы. Александр Сергеевич хотя право имел на восторги. За Барковым он в силу дара облагородил поэтическую словесность, правда, от скабрезностей и в стихотворных текстах, и в эпистолах не удержался. Если Пушкин сумбурен и слаб, он слаб в сравнении. Когда появился «Космополис архаики», возникла (после более чем полуторавековой паузы) уникальная возможность сравнить канонические тексты «солнца русской поэзии» с иным эталонным письмом. Выводы пусть делают лингвисты, литературоведы. Ныне они явно обременены догмой, её тяжести возможно избавиться разве новому Белинскому. Но где современный неистовый Виссарион? Его нет, как нет и великой литературы.
Вспомним, гениальная критика всегда существовала в эпоху бытования выдающихся художников. Яков Есепкин – исключение, его «Космополис архаики» -- исключение невозможное, поэтому ожидать приятия гениального поэтического эпоса либо собственно литераторами-современниками, либо критиками нельзя. К тому же в абсолютной степени не ясна природа самой книги, до Есепкина русская литература даже опосредованно не соотносилась с античной каноникой, «Космополис архаики» по сути уничтожил и эту догму. Читайте, кто не читал, убеждайтесь: литературный феномен реален, материален, исчезнет в одном из очарованных (им же) мест Интернета, явится в другом. «Космополис архаики» посвящён странствиям, скитаниям по мирам, городам и весям, давно не существующим. И сам Есепкин суть очарованный странникъ, его полисы чудеснее нынешних и покрытых пеплом великолепных мировых столиц. Пожалуй, единственная связующая нить с реальностью – неотрицание торжества всемирного зла, в «Космополисе архаики» можно избавиться всего, только не предательства. Совсем не случайно рядом с главным героем здесь всегда присутствуют великие исторические «продавцы» (ударение на втором слоге), многие из них выходят на свет впервые как раз в книге. Клио их маскировала, Есепкин аккуратно снимает исторические флеорные маски. Даже не так. Не снимает их, но понуждает величайших замаскированных злодеев к снятию розовых шелков и прекращению маскарада. Постфактум, когда узнавание состоялось, все вновь равны, однако такое страшное равенство делается возможным в загробном мире. Не исключено, перенос действия в мир иной понадобился Есепкину для решения простой задачи, чтобы не утруждать себя необходимостью доказывать невеждам реальность отсутствия времени. Хронос повержен, действие не имеет начала и завершения. Помимо неутруждения игрою в бисер с глупцами, Яков Есепкин открывает перед Музою немыслимые возможности, он не только создаёт новейший лексический словарь и, в качестве его торжественной части, скорбный всечувственный тезаурис, а и с математической точностью ломает урочную тонику, меняет за Тютчевым местоположение ударений, безударные слоги обретают реквиемную ударность, результатом становится невероятное по эмоциональной мощи звучание Слова.
Эстетика «Космополиса архаики» за гранью выученных вековых уроков, открытые уроки Есепкина возносят их участников к безвоздушным высотам. Воздуха и для лёгкого дыхания в полисах нет, воздух нужен живым, царство теней уберегает всякого странствующего, скитальца небесного от губительной среды, преображая и обращая в собственную тень, по возвращении назад чудодейственный озон будет посвящённых беречь вневременно. И главное. «Космополис архаики» не стал бы вершинным произведением русской поэзии ещё при непременном условии: когда б не имел безупречной формы. Ах, оспорить бы приоритетность (кому, ну не Акунину ж с Пелевиным, да хоть кому – стилистов несть), не получается, канон и форма не позволяют.

Мария ВИНОГРАДОВА
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 25 ноя 2013, 22:10

Зерцало Гекаты


* Виктор Пелевин, Татьяна Толстая, Борис Акунин опасаются увидеть себя в гигантском античном зеркале "Космополиса архаики"

Совершая свое эпохальное путешествие из Содома в Коринф (как писал один из интернетовских авторов), сочинитель «Космополиса архаики» никак не дублировал Радищева и Пушкина.. Его, Есепкина, скитания и хождения куда мрачнее и безысходнее, ни о камер-юнкерстве, ни о пажеском розовом инфантилизме речи нет и быть не может. Картины, взору читателей открывающиеся, действительно страшны и потрясают воображение. «Над пропастью во ржи» переписали и создатель одного романа судится с эпигоном. В истории мировой литературы мало случаев молчания великих мастеров после определенного возвышения над толпой. Как правило, так называемые авторы одной книги («Клошмерль», те же «Кипарисовый ларец», «Божественная комедия» и т. д.) всё-таки грешили, пописывали хоть в стол, а хоть и для вящей услады читательской аудитории и успокоительства собственного эго.
Есепкин явил иной пример, создал готическую сагу «Космополис архаики» - все, дале – тишина. Зато смысловое, образное, метафорическое наполнение Книги века, ее лексическая невообразимость, художественное воплощение идеи доведены до совершенства. Уже сейчас требник разбирается на цитаты, а есепкинские псалмы соперничают с каноном Библии. Кто этот художник-созерцатель, каким чудом уберегся он от тех сил, о которых, в частности, слагал поэтический эпос? И теперь, после триумфа в Москве и Питере, сам автор остается загадкой. Номинальных писателей в России десятки тысяч, есть среди них прекрасные таланты, достойные имена, но с «Космополисом» сопоставить нечего. Если фрагменты о Рае и Чистилище у Есепкина при всем литературном величии полисов (строгого разграничения, как у Данте Алигьери, в «Космополисе архаики» нет, в полисах «Мелос», «Пурпур» и «Потир» более сюжетов и описания Рая, Чистилища-Чистеца, так у автора, в «Крови», «Царствиях» доминируют Ад, Аид, Тартар, Тартария сиречь Россия, а уж «Псалмы» вобрали немыслимую по концентрации сублимированную энергию Смерти, Небытия) возможно читать в общем без фундаментальной лексико-логической подготовленности, его описание «Картен» Ада неподготовленному читателю лучше отложить в сторону, хотя бы на время. Похоже, Есепкину удалось художественно детализировать самою сущность зарождения и распространения мирового Зла. Вот ведь еще вопрос: отчего народы, миссионерствующие герои и рыцари не спасались, не уворачивались от мечей и кубков с ядом Гекат и Цирцей, становились жертвами безотносительно истинности такого пути и такой плахи в конце дороги для каждого индивидуально? Есепкин поясняет: упасение невозможно, ибо инферна повсюду и, когда вы возжелаете спастись, мысль (т. к. материальна) мгновенно будет прочитана палачествующей армадой, грянет превентивное возмездие. Как Блок не прикрывал себя «Розой и Крестом», прочими художествами, его настигли и казнили, да столь жестоко – во гробе был безобразен. Ему и многим, многим просто не хватило воздуха жизни, прочности бытийной.
Есепкин смог довести тяжелейший литературный слог до эфемерной воздушности, тем покорил высоты, коими грезили предшественники. Начиная от Боратынского, к нему стремились приблизиться самые выдающиеся составители текстов, а не сумели, последним упал Бродский. Русский глагол занемог антикой и погиб. Именно поэтому художнический подвиг Есепкина обретает всемирную значимость, впервые в отечественной литературе, словно в зеркале, отобразилась мировая художественность и себя узнала. За подобную идентификационную героику, разумеется, восследует платить. Автор «Космополиса архаики» заплатил: вместо тронного золота он узрел кровавые вретища и вынужден был ко скитаниям, и был забвен Отчизной. Сквозные надрывные сюжеты мировой литературы выстроились в Саге стройною чередою и, персонифицируясь в Слове, к читателю буквально вопиют, причем (генезис материального) женскими слезными голосами, Федра и Корнелия, Медея и прелестная Мод, чистая Райанон и Патриция – все они ведомы в олимпии Аонидой.

Александр ПЛИТЧЕНКО
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 27 ноя 2013, 21:58

Нужна ли России Нобелевская премия по литературе?

*На встрече Владимира Путина с деятелями культуры не присутствовал автор выдающегося литературного произведения современности

В кого Лютер мог бросать чернильницы и вообще – зачем ими бросаться? Пусть протестанты ослабят слух «надмирной ватой», он бросал чернильницы в черем, по-иному, в адниц, ведьм, рогоносцев небесных верхотур, в бесноватых. Человечество, систематически отражаясь в глорийных зеркалах, выставляя для этого в авангард одно потерянное поколение за другим, трансформировалось ради спасения, в итоге сегодня практически некому прикрываться поликонфессиональными священными пергаментами. Некому, да и нечего прикрывать. Лавровые венки розданы губителям, убийцам. Давно пора с возможной откровенностью признать, этот мир принадлежит бесноватым. Все сакральные откровения (Иоанна Богослова и т. д.) о том же глаголят. Герои выбиты, хоры жалки и развенчаны. По одной из языковых реформ в русскую лексику плавно проникла часть речи «бес», заменившая обиходную ранее «без». К примеру, безсмертие – бессмертие. Вот вам и Кундера. Но такое нововведение лишь временная мелочь, сама проблема непомерно велика, по сути неразрешима. «Часть речи» Бродского столь ущербна, сколь вынужденно лукава. В письме лукавили самые выдающиеся мастера художественности и не только в письме, лукавили, чтобы выжить. Не выжил никто, избранные погибли. Но – время жить и время умирать. Ремарк недурно разбирался в вопросах обречённой героики, особенно с рюмкой арманьяка или бокалом рейнвейна в руке. Достаточно, достаточно и с лихвой певцов потерянных поколений, многие стали бессмертными, пав на полях литературной брани, уничтожив себя водкою и спиртом ангельской пробы в барочных особняках, истребив навечно блуждающие мёртвые души, рвущиеся к вселенской рампе. Смотрит ныне Алексеев на Станиславского, а Виктюк – в то самое зерцало, незачем играть, вернее, поздновато играться, заигрывать, расчёт мгновенен, расплата неотвратима: всякому в уши вольют белену. Ибо отравы в избытке, яд приготовлен для геройствующих лицедеев – принц Гамлет, спокойно спи. Когда б милому Ремарку можно было теперь поднести рюмку пурпурного арманьяка, он, следуя правде лицедейского искусства, поднял бы её за автора «Космополиса архаики», возможно, они упились бы о д е с н о. «Одесно» -- одно из определений, тиражированных в великолепной книге, воистину соблазнившей русскую лексическую системность (бессистемность) архаическими миражами абсолютистского величия. Кстати, «чермы» также введены в великосветский словарь Есепкиным, этимология слова, думается, такова: черема – смуглянка (несколькими веками ранее), значит, черма – чёрная, тёмная. И кто ж это? Ведьма, адница (посланница Ада) и т. д. У адников, всех неисчислимых гоблинов, троллей, нетопырей здесь вполне определённая миссия, они истребители, палачествующее воинство тьмы, проводники Ада и сапфирного Князя, они вершат приговоры, их индульгирует убиение Героя.
Есепкин сочинил монументальную сагу о потерянных поколениях. Сага вне времени, эпохально не соподчинена Истории. С такой нечеловеческой мощью вселенское Зло, мировое предательство никто не препарировал, посягавших на брутальный эксперимент удавалось своевременно остановить тем самым проводникам. Автор «Космополиса архаики» сумел как-то (неясно как) обмануть адовые армады хотя б в письме, заключив наиболее реальных из всех сущих на земле существ в литературный полис. Частью бестенные, частью бестелесные, частью цветущие телесно они буквально кишат в дивном Городе, пытаясь искушать в сумерках, при полнолунии либо полном затмении новых парфюмеров, подвигая их ко вхождению в адские легионы, алы. Огненные колесницы летят, в империалах и рыдванах мелькают черемные рожицы. Сочетать героическую песнь во славу потерянных поколений с поэтически безупречным экспонированием вселенского иудства, казалось, немыслимо, Есепкин достиг потрясающего эстетического эффекта. Чермы не могут вырваться наружу, т.к. заперты в серебре и пурпуре, книжный текст их не отпускает, довлеющее серебро парализует сознание, а пурпур (превалирующие в «Космополисе архаики» цвета) бесконечно регенерируется из крови жертв. Читайте «Кровь и вино сего певца», «Сребрите мёртвых панночек невзрачность», прочие статьи о возрожденческой книге, предмет авангардного ажиотажа стоит мессы, пусть хотя валькирической мессы в Христиании. Созвучность града с именем Спасителя также неслучайна, в «Космополисе архаики» случайных допущений нет, незримое присутствие Мессии лишь даёт возможность на время, на миг сдержать ведьм. Недаром автор где-то вначале прощается с венецианским честным зерцалом, дале грядут бои без правил, может быть, поэтому «Катарсис» и открывает песнь, после окончания которой не будет ничего. Книга целиком состоит из художественных обретений, её лексическая невообразимость определяется невообразимостью содержания. Внутренняя симметрия, меж тем, не идентична гармонии нагорных догматов, Есепкин, скорее, печалит идущих за ним, в апофеозе – Гибель. Вероятно, чествование Героя, бесконечные оды героике, панегирики «безсмертию» души и Смерти на земном поприще являют сущностную парадигму потусторонней саги. Даже случайно возникающий в полисах герой-одиночка не в состоянии уцелеть, его равно убьют призванные к убиению. Бесчисленные адники не просто двуличны и двулики, они многолики и невидимы, их нельзя типажировать, поведение их не контролируется. Когда спасение грядёт, следует решающий удар, уста отверзаются и чёрная жаба с трутью выпрыгивает наружу. Улисс действительно должен умереть. В абсолюте – погибнуть. Героика «Космополиса архаики» не только потрясает, она подаёт надежду, преподаёт урок. Ясно, коллекционера приведений убьют, однако их морочное наваждение проникает и отравляет миазмами, пожалуй, определённое замкнутое пространство, территорию Земли. Яд смертелен, яд вольют в ушную раковину (см. «Солярис»), изменить ситуацию не дано ни Мессии, ни плачущей Богоматери, ни Б-гу-Отцу. Что воспоследует по гибели – загадка, безответная загадка. Здесь с бесноватыми нельзя договориться, их нужно избегать, здесь их мир и вселенная. Непродолжительное нахождение рядом погибельно, людям воистину нельзя быть рядом с оборотнями, пусть оные выряжены в белые одежды. Казнь состоится в благоухании великолепного Божиего зарева (августа), месяц хорош для ухода в затмение, для вспыхивания в мозгу, сознании пурпурно-огненных К. Ещё один вечный маячок – мёртвые чермы в «Космополисе архаики» поселены в архитектурные порталы, таковые ниши как раз отличают эпохальные реалии, ведь сам ад в книге архитектурен, разве аннигилированные чермы-нигилистки манкируют холодными сумрачными пантеонами, в мраморных подвалах и анфиладах коих свалено в безобразном беспорядке самое вселикое Зло. Обнаружится раненый герой – они восстанут и восстенают, довольно одной капли крови лазурной.

Эд ТАРЛОВСКИЙ
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 28 ноя 2013, 21:23

«Большая книга» средним беллетристам, или «Космополис архаики» как запретный шедевр

*Названы имена лауреатов литературной премии «Большая книга» за 2013 год.

Бывает сложно молчать, когда говорят невежды, лицемерят софисты и книжники. Пока Никита Михалков готовил своё «Предстояние» к премьере в Кремле (берём за пример в качестве фона) и премьерой этой нашумел изрядно, в Интернете сенсационный «Космополис архаики» продолжал собирать многотысячную читательскую аудиторию, причём, ежедневно, судя по цифрам на сайтах и форумах. Десять лет и десятки миллионов долларов затрачены Михалковым, десятки лет – автором «Космополиса архаики». Книга не издана, сказано, написано о ней столько, что, право, нет особого желания что-либо добавлять. Однако добавить необходимо. В случае издания интернет-бестселлера общество вправе рассчитывать и на частичную компенсацию затратности тех же «Утомлённых солнцем-2», но главное в другом. Издание книги даёт реальный шанс, я сказал бы, шанс исторический на интеллектуальное доминирование России в области литературного искусства, автор «Космополиса архаики» весьма объективно рассматривается нонконформистской критикой (международной) как потенциальный нобелевский номинант. Его духовное предстояние потрясает. В чём же дело, не пойти ли за ответом – почему не издавался – в театр абсурда? Думаю, права Э. Вронская, одной из первых предвосхитившая коллизии вокруг «Космополиса архаики»: «российские литераторы его проклянут и отвергнут». Тривиальная зависть, см. Олешу. Идентичную точку зрения высказывают авторы статей «Герника Есепкина», «Тихое кладбище кукол», «Иаков-столпник и Бунюэль», «Портфолио шедевра». Не всё столь просто – вновь объективно автор «Космополиса архаики» остаётся главной литературной загадкой, он никому не известен. Биограф Л. Осипов опубликовал в сети поясняющую скупую информацию, обращение к Дмитрию Медведеву было продиктовано исключительно желанием обеспечить России приоритетность в издании книги, её авторизации.
Далее – нива славистики, века и возможная вечность, поскольку гигантский текст в буквальном смысле подавляет прежнюю эталонность, Пушкин-солнце не становится исключением. Есепкин в 2009-ом году отказался от предложений зарубежных издателей, презентовал Москве цезуру, во время её из Кремля, Думы, от ведущих политиков, общественных деятелей им были получены эпистолы, содержащие восторженные отзывы о книге, озаботиться собственно изданием никто не додумался. «Космополис архаики» столь самодостаточен, что, в самом деле, кажется невероятным действием, даже моветоном за него ходатайствовать. Какой протекторат нужен пророку? Какая протекция, разве символ русской литературной славы может нуждаться в котурнах! «Космополис архаики» сделался культовым почти мгновенно, это сегодняшнее знамя и с этим не поспоришь. Так в чём коллизия? Литераторы линейно завидуют, издатели (зачастую они едины в двух лицах) обогащаются и веселятся – параллельно. Весело ль участвовать в потраве гения, ужели серьёзных лиц не осталось, ужели общая астенизация проняла «Вопросы литературы», вообще славистику? К Перельману прикрепили милицейский пост, Есепкина, пока он всячески избегал космополитической славы, возрешились не заметить, так удобнее, мы ничего не ведали. Он сказал: «русских Лиров с небесным огнём не сыскать» и стал сам Лиром. Быть может, Лира хотят не убить, а забыть. Хотя гуманитарная, вообще интеллектуальная элита слаба духом в целокупности, каждый, кто сегодня молчит, соучаствует. Наверное, время и вовсе упущено, потеряно для двух-трёх потерянных поколений, латентно содержащих (скрывающих) гениальных индивидуумов.
Советское – в нас. Какие персоналии с элитой ассоциируются (ясно, не они её авангардный эталон), кто живой ныне? Где славные родственники, потомки Герцена, Тютчева, Достоевского? Б.м., не на слуху? На слуху и виду иные, к чему публичная пикировка Татьяны Толстой и Никиты Михалкова, они вместе ибо советские околодворные династийцы, неувядающие поставщики интеллект-эрзаца. Советский же царь Коба мог здесь пошутить: «оба хуже». В «Школе злословия» И. Толстой рассказывает об истории издания «Доктора Живаго», соведущая Толстой Авд. Смирнова с небрежностию спрашивает: «ЦРУ хотело наср…ть (произносится без купюры) Советскому Союзу?» Толстые не моргают, Иоанн продолжает повествование. Разговор, достойный времени, «разговорец», сказал бы Мандельштам. Правда, Юрий Мамлеев попытался неким образом скорректировать имидж двух див пурпурных, но, интеллектуализировав беседу, угодил в философическую ловушку (Ю. М. затронул тему иномиростояния, вспомнил Д. Андреева, упомянул об одном из тонких миров, в общем обозначил её, а ведь «Космополис архаики» как раз и расставляет акценты, в т.ч. над посылами «Розы мира», тезами, бесконечно сублимированными в искусстве. Неужели Мамлеев не знаком с текстом?). Всуе молчали ранее Лихачёв, Аверинцев. Современников следует наущать, духовность вряд ли возвысишь, более достойной речи обучить можно. Зачем Д. С. на вопрос Караулова: «Вы боитесь сегодняшний день?» отреагировал по-толстовски, не поправил падеж, начал бесстрастно ответствовать. Ему-то уж слух должна была резануть неграмотная речь, именно речь, вспомним, определяет состояние, предстояние души. Ясно, эпиграф из Есепкина опосредован, условен, для автора «Космополиса архаики» речь – всё, его аутентика немыслима, «хазарский словарь» невозможен. Лихачёв не поправил Караулова, тот пишет, издаётся, иже с ним легионы. В состоянии ль «Эксмо», «АСТ», «Текст», «Слово», «Азбука» и пр. поправить деловую репутацию после издания Розенбаума с Резником, Д. Быкова с Арбениной? И это сложно. Сегодня российская книгоиздательская конструкция, одушевлённая или неодушевлённая (чудище обло, огромно), равно всею душою стремится уподобиться унтер-офицерской вдове, коль скоро сама себя высекла. Розги для такого случая припасал ещё Тредиаковский, которого Есепкин вкупе с иными допушкинскими величинами одушевил и осовременил, помимо них – само дневное светило, плеяду сопировавших, затем и Тютчева, Анненского, персонифицированный Серебряный век. Эзотеричность «Космополиса архаики» обрамительна, в сердцевине – воистину пропись, букварность («хоть и гений, но с людьми прост»), назидательное обучение. Курс могут проходить даже вольные садовники и каменщики. «Люди и ложи» Н. Берберовой пролистывать рекомендуется до «Космополиса архаики», здесь таится венечие и для масонства, архаическим лучом коего Франция пронзила высший свет дореволюционной России, позднее – тайных агентов влияния, сделавшихся героями элитарного андеграунда в абсурдистские времена. Литературы зиждительство почти не коснулось, она безнадёжно отстала от эволюционного прогресса, при СССР впала в прострацию, окончательно деградировав, отсюда изросла макулатурная дешевизна издательского контента. Ан чтоб солнце заслонить, ушей ослиных мало. Не будь Интернета, Есепкин ушёл бы в вечность, т. е. в погибель, чрез широкие врата бессмертия, у нас они в каждой тьмутаракани высятся. Тьмы эстетствующих невежд угодили в техногенную западню и теперь вынуждены маскировать хотя б уши.
Проблема не в эрзационности культуры, литературы, проблема по сути имманентна, она внутри. Кризис духовности повлёк жестокий кризис интеллектуализма. Извольте получить ( за молчание, соучастие) эрзац в масштабе эпохальном. Улыбнитесь, печальные камены, пр. Вяземский восторгается Ильёй Резником, приэкранно, потом заумник наш будет уверять студентов МГИМО в разумении мировой литературы? Полноте, либо Резник, либо Плавт и Цицерон, либо вы Сим Симыч Карнавалов, либо Солженицын, маскерад с отрезвлением завершается. Бедный Невзоров на премьере «Манежного чтения лошадей» у Гордона восклицает: «Я извиняюсь» (извиняю себя), бытописатель великого Гоголя-мученика Н. Парфёнов витийствует: «Подскользнулся», злополучный Вяземский трижды повторяет «явства» в одном эфире и т. д., и т. д. Нету на них ни Фиглярина, ни Булгарина. Чудесная английская дама в осеннем цвете, хранительница традиций отчасти виртуального музеума Агаты Кристи сказала современному репортёру примерно следующее: «Есть великая литература, если Вы понимаете, о чём я говорю». Творчество Кристи при всей её художественной пассионарности дама с великой литературой не соотнесла. Действительно, есть пророческое письмо, это редкость, даже тексты конфессиональных катехизисов, увы, разбавлены то арамейскою, то славянскою, то арабскою вязью, человеческим путраментом ( в чём их слабость, уязвимость, рукотворность, церковные каноники позволяют вкладывать в Господние уста ущербную, явно заземлённую речь, годную разве для ученических пергаментов). Пророками реклись избранные, все они без исключения были мучениками, столпниками, нещадно истреблялись временем, многие самоистреблялись. Феномен «Космополиса архаики» и заключён в немыслимом его парадоксализме: текст книги, безусловно, пророческого свойства, невозможность материализации подобного рода письма пугает.
Элита обманывается, обманывает себя, но не в состоянии осуществить консервацию обмана, базовой ложности в исторической перспективе. Определение значимости, величественности произведения искусства, естественно, затрудняет как раз историческая скоротечность, временной фактор, неподготовленность, точнее нежелание современников принять нечто новое, ещё один крест, его ведь придётся нести или влачить до бетонной стены смерти. Наиболее простой критерий – видение именно аутентичности, нахождение её есть хрестоматийный признак шедевра. «Космополис архаики» трансформирует самое Слово, это вневременное действие. История и учит: слабость духа, сложности столкновения с эпохальной брутальностью вероятно микшировать честностью, прекрасным, чит. благим порывом. Потому и звал Солженицын не ко лжи, ото лжи пытался отвратить. Фарисейство изначально подсвечивается истинным, оно побеждает, но поражение и победа в данном случае не одно. Сейчас культовость «Космополиса архаики» видится новым Тилям в пеплом овеянной зеркальнице с эпитафически огненной колонтитульной прописью: «Они победили, но за нами Истина».

Александр УШАКОВ
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 30 ноя 2013, 13:03

Страсти по русскому Алигъери

*В Москве продолжает работу 15-ая международная ярмарка интеллектуальной литературы

Сожаление Борхеса о сладости мороженого, недоеденного на Земле, вероятно, у российской элиты вызывает разве сытую усмешку. Глянем в зеркало пред её собирательным образом – увидим Гаргантюа и Пантагрюэля в советских маскарадных костюмах от Юдашкина. Сегодня элита решает сверхзадачу, заключается она в простом действии: продемонстрировать неосведомлённость, незнание. Незнание чего? Самого факта появления «Космополиса архаики». Чуда-то мы ожидали, но оказались к нему не готовы. Ныне сладок пир, а горечь отложим на грядущее, для потомков. Тяжесть ли, горечь «Космополиса архаики» подвигли в первую очередь гуманитарный авангард надеть маску безгрешного простака? Не столь и важно. Причин избыточное количество. Книга Есепкина для элит едва не эсхатологична, поскольку ставит огненный крест на советском и постсоветском протоглянце, гламуре ( и это в лучшем случае).
Страсти по архаическому писанию бушуют в Интернете, а в реалии, на поверхности не видно лёгкой ряби. Похоже, в «Прогулках с Есепкиным» Виктория Искренко перспективно угадала сущностную коллизию, фабулу комедии в лицах, как раз и именно за эсхатологичность во всех смыслах «Космополис архаики» спешно замуровали мраморной крошкой, сверху бросили пару чёрных роз. Каждый волен действие понимать по-своему, в целом вывод однозначен, такое величие России не показано. Ибо не готова. Парадоксально, в оценках состояния современного общества сходятся антиподы, те же ультракультурный Проханов и ( не улыбайтесь) А. Троицкий равно правы, по сути интеллектуальной России нечего предъявить миру. Гениальные индивидуумы никуда не делись, они вечные космополиты. Наблюдается сюрреалистическая картина: русская литература действительно обрела мировую вершину, а её как бы не замечают, за семью холмами не видят Джомолунгму в присном славянском снеге. Такое ущербное зрение, видение имеет корневую основу. СССР литературу, в более неадекватной форме, нежели иные искусства, загубил, кому Слово ныне судить, кто судьи? Кстати, ещё парадокс по крайней мере для издателей, мессир и королева (Кремль и Дума ) в восхищении, кто расторопнее и посмекалистей, кажется, должен был молниеносно выгоду уразуметь, причём выгоду феноменальную. Спят сытые сладким сном с фуршетною ватой в ушах. Нет урочной традиции, некому и спохватиться. Бродский и Кушнер, другие питерцы примерно равны талантами, кто помнит о Кушнере, прочих, из Бродского сделана литературная икона, зане был знаменит, а, говоря объективно, несколько раз смог перешагнуть меловую грань, вынести слово к небесному. Но у Бродского своя трагедия, его мёртвой хваткой держала советскость. Все эти неточные рифмы, аритмия (ритмика и арифмичность) изувечили гения. Бродский не главный мученик. Гениальный Вениамин Блаженный под ужасающими рифмами сражённым пал при жизни (этого великого гения кто помнит?). Рифмовник «Космополиса архаики» абсолютен, десятка два-три примеров рифмования звонких и глухих согласных найти можно, для тысячи страниц -- сие мелочь, с ритмикой примерно то же. Советская элита, новые поколения взяли за эталон Серебряный век, что лучше чапаевской пустоты, но в суете затоптали канон. Итогом стали современная литературная эрзационность, квазиискусство. Нельзя мнить себя поэтом, забыв минувшее, банально не зная рифмы. Потом уж возникли «Чапаев и пустота», непрофессиональные безалаберные шестидесятники, вовсе потешные беллетристы. Сейчас знамя есть, нести его некому.
Между тем сложно вообразить, как гениально одарённого творца в состоянии обмануть сиюминутная рудиментарность, пыль, изящное напыление (Бродский говорил о четвёрке великих из двадцатого века, а те себя удушили двойными петлями, в первую очередь – Цветаева и Пастернак, во вторую – Мандельштам и Ахматова). О советских голых грандах лучше молчать. Вообще многие по историческим меркам совершили очевидные просчёты, ошибались, тем самым губя даже относительную эталонность. Пушкину, Чаадаеву, далее Анненскому, Гумилёву, позднее Андрею Тарковскому, Бродскому не следовало во здравие жадной бумаги писать лишнее, выжимать его из души. Быть может, ошибся и сам Делакруа, ошиблись жестоко сотни, тысячи мемуаристов, дневниковых мотыльков. Ибо сгорели в лукавом огне. Есепкин, по крайней мере нигде нет ничего, кроме сакрального текста, забил-таки себе рот хоть глиной. И история не всегда исправляет лицедейство коварных глупцов. Рядом с Шагалом, Сутиным были великие (где они), вокруг и около Дягилева сотни вились, нет их имён во льду сердец. Нам всегда малого достаёт, это губительно для этносов, спасительно для слабых индивидуумов, каждый лишь мотылёк, постигать мир искусства некогда, не хватает времени жизни. Оттого рельефнее, поразительнее образцы эталонности, когда успел творец возникнуть, зафиксироваться – неясно. Мандельштам спрашивал Одоевцеву об аонидах, та не отвечала (не знала), вот и капля, океан содержащая, отражающая, внутри предмета искусства космос, хаосная мгла, давайте чтить хотя б внешнюю звёздность, канонику, её не знающие не стоят внимания. Неразумение Слова извинительно актёрскому братству, имитирующему к нему любовь и озвучивающему всегда славное, мёртвое (минувшее Плюшкина), ценителям искусства подобная реанимационность, сублимация речевой аутентики классической гениальности должна претить.

Анатолий КРАУЗЕ
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 13 дек 2013, 21:59

Порфироносный слог

…Вечная весна стояла в убранном аттическими смарагдами парке, медленно перемещались ломкие силуэты, вот мелькнула тень Командора, а вот, дыша духами и туманами, Незнакомка с Миррелией скользнули в сторону арки широко открытых врат-брамин. Этот парк, где мальчик с лебедем, оба во мраморе, встречали каждое новое утро, был назначен для плачущих тайком и музоизбранных певцов. Сюда, сюда заходил по утрам Слагатель странных трагических канцон. Пробовал он писать гекзаметры, пробовал терцины, перешел на четырехстопный ямб, но вскоре изобрел новое письмо и не пожелал иного. Слагатель (тому есть свидетели) подолгу о чем-то беседовал с Ключиком (Юрием Карловичем) и прихрамывающим Нарбутом, иногда к ним подходили Бабель, Мандельштам и даже Багрицкий.
Всё вероятно так и начиналось. Или завершалось. На создание «Космополиса архаики» ушли многие годы, по свидетельствам, опубликованным в Интернете, начинала слагаться великая готическая сага обвального времени в Ботаническом саду и Том самом парке довольно уютного Города. Здесь всегда было немного интеллигенции, еще меньше знатоков и ценителей поэзии, однако в одной из крупнейших европейских библиотек перманентно «на руках» числились раритеты советской эпохи, в их числе Анненский и Случевский. В «Космополисе архаики», отринувшем существовавшие прежде традиции, все-таки возможно уловить нежный и тонкий аромат поэтического Серебряновечья, хотя, отдаляясь во времени и пространстве от прелестного тихого парка и тонущего в верхних зеленых анфиладах садового шестигранника, великий Слагатель реквиемных архаических фрагментов одномоментно покинул и коридоры русских поэтических академий. Его мовизм другой, не катаевский, готическая антуражность лишь слегка притушила трагический пламень возрожденческого накала.
Эпохальный «Космополис архаики», не имея по сути очевидных семантических, этимологических корней, звучит столь же современно, сколь современно могут звучать Гендель или Гуно. Лингвистическая феноменальность книги заставляет вспомнить тяжеловесное начало русского поэтического восхождения, меж тем Тредиаковскому и Ломоносову не удалось выйти в ноосферу. Есепкин выход совершил, утвердив окончательное доминирование архаического лессировочного письма над легкостью необычайной пушкинской строфики. Муаровая бумага должна бы не выдерживать сего веса, выдерживает ли? Литературный памятник эпохи, по интернетовским сведениям, не издавался, если правдивость подобных сведений подтвердится и не станет оспариваться прикормленным писательским двором, России не избегнуть очередного исторического позора – вершинное произведение уйдет за пределы тартарийские, как уходили ранее гениальные философские и литературные фолианты.
«Космополис архаики» (в чем нет абсолютно никакого сомнения у образованного элитарного авангарда) ждет мировое триумфаторство. Останется Россия в стороне, уйдет с пиршества величия духовного – ее выбор. Благо, в нем народ не принимает участия, новые и новые тысячи благодарных читателей находят в Интернете великие тексты, изучают дивное смертоимно-тяжелое письмо Мастера и ждут. А мальчик с лебедем уж порхнули из шафранового Требника Гения в мир вечной весны, которая случается по Смерти.

Александр ЗЛОБИН
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 21 дек 2013, 20:17

Скорби

* В своё время несовершенное отроческое (царскосельское) письмо гениального Пушкина, его самого, как и плеяду современных ему поэтов, спасли среда, образованная элита, дворянский класс. У поэта и его друзей был читатель, в итоге сформировался стереотип Золотого века. Быть может, сегодня ситуационная парадоксальность вокруг неизданного гениального «Космополиса архаики» объясняется фатальным отсутствием элитарной среды. Едва ли не ежедневно элита демонстрирует интеллектуальную немощность, ущербную просвещённость, по сути кастовая верхушка соединяется с маргинальным основанием.

Победитель не получает ничего, потому что поражение и победа – одно. На звук благой одно эхо, искажённое благозвучание. Есепкин победил Слово, кое было вначале, его отринули. Истинно, «Космополис архаики» не следовало записывать мраморными чернилами, существовал бы миф, апокриф – и ладно. Путраментный текст, озвученный проповедником и сказителем, повлёк симметричную реакцию «парчовой тьмы». Асимметричный ответ дан, потешную трутную печать на уста невольника чести наклеили холодной жабьей кровью ( привет Франции). России Шекспиры не нужны, любого мать-и-мачеха обратит в Лиры, пусть уж с дщерями разбираются. Зрелище царей во вретищах тяжело, не легче осознание отринутого величия. Кто сейчас остался у России, где духовидцы, нравственные столпы – назовите. Явки, имена, пароли – ничего нет, писатели жалки, элита продаётся, причём по бросовой цене, всяк собою озабочен. «Космополис архаики», явив царственное величие истинного Слова, не мог «соцвесть по-иному», изначально был обречён. Естественно, временная забвенность мнимая, великое не исчезает, эпохальной коррозии не подвергается. И всё-таки печальна участь пророка. Художественный наив Солженицына компенсировался духовным восстенанием, Есепкин соединил художественность и мученичество, результат сломил хрупкую ментальность современного «праобщества». Поражение «Архаики» программно, сказочная Ассирия и Ханаан спят, многие земли почили, ушёл Гинзбург, молчит Перельман, они б объяснили. Впрочем, уж лучше никого ни о чём не спрашивать, вдруг и этот Брут предаст, кому тогда руку подать. У Есепкина не было иного пути, апостолы явно опоздали, их отвлекли, но успей они, новые виселицы с крестами замаячили бы в исторической смуге. К чему? Мало крови России, да нет же. И хорошо, что он ответил за всех («мёртвый друг, я отвечу за всех неживых безвенечной своей головой»), созерцание убиения и отречения, предательской икоты вновь тяжко. Итак довольно тех, у кого на губах ложь проступила чёрной оспой. И сие Есепкин напророчил.
Отчего погибли первоапостолы, отчего вообще гибнут свидетели великой всеявленности? Их уничтожают ибо видели, зрели. Здесь нет защиты. Даруя вневременное времени, Есепкин знал о следствии. У мессии отсутствует выбор. К последнему посвящённому тянутся тысячи и тысячи, царедворцы молчат, картинное пилатовское умывание рук стало русской национальной привычкой. Наив Есепкина во плоти созвучен солженицынскому, он с равнодушием Печорина отдал текст условным авторитетам, те рухнули, Струве и Пастернак ( из «Времени»), иже с ними теперь не оправдаются в вечности; стойте, какая вечность, путь в нея для честных страстотерпцев, мученическим скитаниям подвергшихся. Легко заступиться в мёртвую воду, выйти невозможно, броды в огне. Есепкин обратил вечную музыку в речь и сумел как-то всё это организовать, отсюда универсализм письма, надэтничность. Торжеству клише, микротемам противопоставлена всемирная иконографика. «Космополис архаики» -- музыка живописи или художественная музыкальность, литературное его экспонирование лишь трюк мессира, но сеанс пурпурной магии не завершается разоблачением, произведение – данность, лакримозные слоги-ноты звучат, эха не будет. Есепкин посвящён в таинство перевоплощения и тайну воплощения, за Слово кровию заплачено, можно привнесть пурпур к яствам на стольницах. «Где стол был яств…» -- кто воспомнит? «Космополис архаики» неуязвим, ядъ бессилен, автор всё принял на себя, если отвечать необходимо, несите свою отраву, к тому позванные. Недаром столь много в книге тартарских страниц, однако и их потомкам начертано цитировать, а современникам – отстранять. Моцарт реквием не завершил, Брамс успел, сакральные вопросы: что после реквиема, в состоянии ли творец молчать? Примеров несть, Гёте вознамерился и разразился «Фаустом», правда, реквиема до трагедии не было. Есепкин порвал временную реквиемную нить, за Аид сочащуюся, записал гигантский всеобъемлющий реквием и обратил взор в вечность. Ему удалось завершить аллегорическое сочинение, алмазной донне Глории усладить нежный слух. То, что над самим певцом «кровавые плачут химеры», не должно умножать печали, ко веселию, благости зовущий всегда отвечает за прочих ловцов и косарей, вкусителей псаломного мелоса.

Руслан АВТАРХАНОВ
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 28 дек 2013, 16:02

Величие хранит пергамент


Интернет предполагает краткость, стилистический лаконизм, поэтому сформулируем идею в нескольких фразах. Солженицын сегодня выглядит несгибаемым романтиком, его убивала железная эпоха, а он взывал к соотечественникам. Жизнь не по лжи не удалась, вернее сказать, такую жизнь отвергли миллионы и миллионы тюремщиков и жертв, разменяли на жизнь взаймы. Да Б.-г с ней, с деспотией, пусть в художественных каверах убивает ворон. Деспотию отпевали в Нобелевских лекциях и Солженицын, и Бродский, но бессмертна черма. Даже малочисленная диссидентская фронда узнала цвет измены, предательства идеалов. Кто смелый и живой – рвануть по-русски нательную сорочку, не боясь возможного проявления на плече жёлтой лилии? Умерли (с ударением на втором слоге). Рамена живущих не раздавливаются крестами. Романтизм Солженицына, разумеется, условен и детерминирован статусом Писателя. Кто-то обязан являть эталон. Солженицына вынудили к героике, из Бродского вылепили Поэта, следует заметить, равновеликих ему по таланту хватало и в ближнем поэтическом круге.
Солженицын принял закал Вечности в круге первом, чего достало на жизнь и остаток Бытия. Духовника России Сахарова закормили-таки насильно отравленными питательными бульонами красной Москвы. Всё, духовных столпов несть, одни Александрийские и Владимирские. Этим летом случилось чудо: Россия обрела надежду, появился новый великий Писатель. А подобное казалось невозможным. И вот он пришёл и говорит, но его плохо слышно, наплыва читателей не выдерживают Интернет-сайты, а красная Москва вновь безмолвствует, изображая охоту на ворон в экстерьерах сталинского ампира. Сцена батальна, задействованы в ней верхние слои социальной пирамиды, те, кому на Руси жить хорошо. Опубликованный в Интернете «Космополис архаики» за несколько недель сделался легендой, культовой книгой. И книга сия не издана, очевидно, богатой самородками России Нобелевская премия по литературе не нужна, приелись Нобелевки, не заменить ли их привычным супом-пюре, которым щедро потчуют соседей и читателей мастера культуры. Ерофеев собирался последним заплакать на поминках по советской литературе, время пришло, только поминать впору русскую словесность, её падение достигло дна колодца, того самого колодца из «Сталкера», камень, брошенный в него Писателем, долетел, камень – могильный. Что ж, ещё эксперимент, однако далее падать некуда.
«Черма», нами упомянутая, из словаря «Космополиса архаики», Есепкин ввёл в обиход гигантское количество новейших лексических образований, взнесших образность «нечеловеческой музыки» слога Песни песней на ангельскую высоту. Если действительно пифии (чит., губители, адники в человеческом обличье) были у Богоматери (одна из статей о книге), вероятность их последующего низвержения в Ад мала. Алтарное письмо великого Поэта трансформирует реальность и ирреальность, бессильно разве перед ослеплением, немостью, глухотой современников, т. к. те частию притворились слепоглухими. Мессир мог бы позвать Бетховена в башню с венецианским окном для игры в бисер с притворцами, к чему? Притворство есть выбор. Многие представители земной фауны притворяются мёртвыми, дабы выжить. Есепкин – певец неземной материальности, здесь его некому ни спасать, ни щадить. Здесь же нельзя и ошибиться. Если величайший литературный подвиг не оценивается призванными к оценкам, равно их тайная вечеря впереди, в вечном. Солженицын ошибся, пророков будут убивать всегда. Будут и лгать об их кончине, клеветать на жизнь. Наверное, Виктору Ерофееву время поплакать в «Апокрифе» над словом в глянцевом мусорнике, благо, поминки по с в е т с к о й литературе никто не устраивает.
Существуют нации, народности и народы, склонные к предательству. Это не означает ровным счётом ничего, это данность. Б-гоизбранный народ праздновал распинание своего Сына, когда высокие римляне плакали. И что. «Космополис архаики» стал главной художественной сенсацией времени, время над ним и глумится, не декаданс, обморочный упадок в русской литературе. На червной (по Есепкину) Руси в избытке повыбивали младенцев, избранных в пророки, у всех нас мальчики кровавые в глазах. Пока не поздно, очнись, Левиафан-издатель, будет поздно – с Пилатом пойдёшь лунной дорогой. Одни церковники, упоенные есепкинскими псалмами, теперь способны «кровавую блевоту прелить со чёрных колоколен» перед падением и вознесением. Сильные мира в каморах и конурах (с ударением на втором слоге) просиживают, проседают, с дубами бодаться нейдут ни великаны, ни тельцы, силовикам ли расслышать: «а это что за дура» Боратынского, Истину увидевшего в духовной грязи? Утро царя Ирода тем и знаменито – дворцовые палаты отмываются от грязи и крови начисто.

Диомид БЕНЕДИКТОВ
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 16 янв 2014, 21:44

Мраморная строфика

«Мы наденем искосо венцы
И явимся, как будто живые»
«Космополис архаики» 3.2. Псалмы

Венецию любят все, даже обитатели сумеречного Петербурга, по крайней мере некоторые из них мечтают побывать в чудесном городе. После Гумилёва, его канцон и беглого отражения в венецианских зеркалах, вообще после Серебряного века российская элита начала Венецией грезить. Иосиф Бродский эти грёзы пытался материализовать и вернулся туда с «посмертной правотою». Если гениальность сопровождает мировая слава, её отблески манят, как и всё смертельное. Взглянем холодно: в чём оптический обман, Довлатов любил подобные опыты осуществлять, а он Бродского знал неплохо. Некая подмена сути, сущности тривиальна. В массе просвещенный авангард общества всегда тянется к знаковому величию. У Бродского была Судьба, глупые коммунистические миссионеры её буквально вылепили из «сора», затем воспоследовала светская канонизация. Теперь элита вооружилась догмой, её нет смысла вновь просвещать. Поразительно, частью лукавые размышления о судьбах русской поэзии обнародуются в то время, когда России явлен истинный поэтический эталон. Ситуация уникальна, вершинность произведения-эталона невозможно оспорить литературоведчески (речь о «Космополисе архаики» Есепкина), здесь требуется иное оружие, может быть, зеркальное. Современники не почитают гениев без имени, элементарная зависть разъедает и благие порывы. Нынешняя элита, по Пушкину, любить умеет только мёртвых. Постойте, ведь он о черни говорил и о власти, дело в том, что в реальности такая замена легко объяснима, мотивация её глубоко символична. Шестидесятники пролонгировали внелитературность, бытовавшую ранее внутри пространства за железным занавесом, далее наблюдались разве чудовищные в своей примитивной вычурности эстетические миражи. Началось бесконечное царствование куплетистов. Когда-то страна ( и протоэлита с нею) стала распевать «пусть боимся мы волка и сову», школьная безграмотность сделалась нормой – тудой, сюдой, ризетки и пр. Кто поведает массам о тонкостях письма?
В русской поэзии сложно обнаружить совершенную строфу, когда она изыщется – будет банальной, не имеющей сакрального смысла, это долго объяснять. К примеру, нельзя в уплотнённом тексте варьировать однокоренные слова, созвучные приставки, один и тот же предлог и т. д.,и т. д. Нельзя в стыке слов рядомстоящих допускать сочетание одной буквы, за исключением «н», нельзя просто допускать звуковые повторы. Ритмическое несовершенство не может не коробить тонкий слух, а ведь есть стихотворные размеры, в принципе не поддающиеся ритмической гармонизации. Пушкин: «Когда не в шутку занемог, Он уважать себя заставил» (дубль «за» ущербен), далее здесь же: «Когда же чёрт возьмёт тебя» (два «т» рядом-это худо). Мандельштам, крайне в письме несовершенный, тем не менее лучший среди прочих, чутко записал: «под высокую руку берёт побеждённую твердь Азраил». Человеческие элиты тысячелетиями, веками мучились загадками бытия, ответов нет и быть не должно. Высокому искусству присущ лишь эстетический смысл, да и он условен. «Космополис архаики» писался несколько десятилетий, Шкловский его б «остранил» ибо право имел, современники не в состоянии даже прочесть – сложен. Элита давно подверглась маргинализации (во время и после великой эпохи), слово «строфа» застревает в горле у всякого Бездомного. Так вот, не загадывая о полиструктурности элитарной идентификации и самоидентификации, вероятно, меж тем, догадки и загадки крайне упростить. Ницше вовсе не являл миру апофеоз своего безумия, рассуждая в известной работе о добре и зле. Элита в данном зеркальном структурировании сама есть апофеоз и эталон, вбирает гигантские массы отрицательного. С носителями зла, «адниками», «черемными» (Есепкин) невозможно договориться, их следует бежать, да кто ж тебя отпустит, поскольку мир – их, они – властители, жертва уничтожается. В искусстве подлинные творцы жертвенными агнцами были присно. Маргинальная элита всегда на стороне Зла, даже не по ту сторону Добра, её тайные помыслы легко читаются. Александр Гордон, собрав на экспонировании «Полутора комнат» элитную аудиторию, дал наглядный урок и явил свидетельствование сказанному выше. Лакейство – лучшее из качеств, кои демонстрировались, но ведь люди-то были из верхних десяти тысяч. Вы и следите: отверзнутся уста, прольётся яд, он незрим для непосвящённых, внешнее благолепие вводит в заблуждение, внешность обманчива. Вершина есть, до неё некому дойти. Едва не по Фрейду оговорился Евгений Рейн, перепутав «рот» и «глотку» при цитировании великого несовершенного поэта. Как раз адникам ни рот, ни глотку глиной ли, гипсом не забьют, на втором слоге смертельный яд и прольётся всенепременно. Рейн сам великолепный поэт, беспомощный, заблуждающийся, но достойный внимания, почему б его не цитировать Юрскому, Гордону? Не будут, учитель Иосифа не знаменит, Нобелевская премия—мертвенная свеча, на которую и летят куплетисты. Именно лексическое падение, упадничество породило колоссов на глиняных ногах типажности «ЭКСМО». Общее паразитирование на классике, неоклассике (зачастую весьма сомнительного качества) – трафаретная норма,издающихся современников некому исправить. Легионы Рубальских, Быковых, Шагановых, иных куплетистов, словесности чуждых априори, десницею «ЭКСМО» исправно выбрасываются на рынок, эту макулатурную белиберду и под наркозом прочесть немыслимо (на сем фоне лакейство русских маргиналов перед Фредериком Бекбедером выглядит естественно), хорошо б – отошли подальше от какой ни есть классики, квазилитературный спам её ведь окончательно загубит. Отойти нельзя, где выгода? Пугает статичность положения вещей. Тончайший слой интеллектуальной элиты ещё чудесным образом сохраняется, слой этот в ловушке, поздно обматывать камни бинтами и разбрасывать их, сталкеров в наличии не осталось, вывести Профессора и Писателя к той самой мистической комнате, либо к полутора комнатам некому, один в поле не воин.

Аза БАРТЕНЬЕВА
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 19 фев 2014, 19:42

Музыка в мраморе

«Слова, слова, слова». Прав ли Гамлет, быть может, лукавил? Действительно, тайный смысл и значение слова неясны даже великим. Слово спасает, от слов погибают. «Кивот» Бродского равенствует божнице, хотя и орфографически неверен. Наказать презреньем безмолвствия столь же убийственно, сколь неотвратимо. Если взглянуть на «Космополис архаики» под этим углом зрения, более понятной будет знаковая символика мрачного и холодного словаря этой феноменальной книги. Похоже автор в основном безмолвствует, цезуры в тексте значимее самих слов. Хотя космополисный словарь существенным образом обогащает современную русскую лексику. «Баловство эта речь, от которой мы смертны». Из «Архаики». Явно видна скорбная улыбка писателя, но символизирует она не скорбное бесчувствие, как у Сокурова, скорее наоборот, скрывает раны, с жизнью несовместные, которые при очередном воздействии среды приведут к летальному исходу. Вообще «Космополис архаики» возможно охарактеризовать как необратимый исход, вечное бегство: из мира ирреального в действительность и обратно, суть в том, что нигде нет места, свободного от мрака и тени гологофской. Встань и иди, и тебя предадут, все и везде, ибо кто не предаст, сам погибнет. Мрачная обусловленность, но уж по крайней мере нет в ней лжи. Парадоксальность книги в её сквозном катарсизме, слово лечит «от обратного». То есть ужасающие адские картины, воспринимаемые со стороны, дают читателю очищение, надежду. Поэтому: не остави надежду всяк сюда входящий. Сложновато экстраполировать, к примеру, юнговскую психологическую типажность на литературное пространство, но экстраполируя, можно получить некий (а-ля Фрейд) портрет автора «Космополиса», частично приближенной к реальности. Это молчащий Златоуст. Мы не знаем, что он хотел сказать в действительности. Безмолвствующий словно предупреждает: живым нельзя находиться рядом с оборотнями долго, живые пострадают. Хемингуэй, поставивший на себе огненный крест-отточие, сказал нечто вроде - сиди и жди, и тебя убьют. Автор «Космополиса» оставляет смиренно сидящим пусть и иллюзорную надежду. Сидите, речет он заложникам времен с ледяными сердцами, и спасетесь моим словом. Мистерия космополиса весьма музыкальна, точнее - вся музыка. Отсюда архаические триптихи, этюды, опусы, фрагменты и т. д. Рихард Вагнер опоздал, кто-нибудь успеет со своими нибелунгами. Пока же «Космополис архаики» виртуально украшает бесконечный ряд арт-музейных экспонатов, где-то поблизости с золотообрезным его фолиантом сверкают под сенью случайного крова «Сумерки», «Бегущая с волками», «Город», звучит «Голубой октябрь», либо Шуберта в саду играют, а в венецианское окно кафкианского замка смотрит вечность. Осень forever в ледяных сердцах, а поэт её типажирует, создавая терпкую пьянящую ауру веселья пред Адом. Мировая скорбность и надмирная мистика просто художественный инструментарий, нисходишь в ад - веселись. По описал один из таких уголков в «Бочонке амонтильядо», автор «Космополиса» добавляет вину действительно адской крепости, рекомендуя нам к питию ещё и пьянящее наркотическое чтение на весёлом вневременном пире Чумы.

Владимир МАКСУДОВ
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 25 фев 2014, 21:34

Строфы Мнемозине

Если бы «Космополис архаики» не был написан, его следовало выдумать, сочинить. Провидческая книга покорила обе российские столицы, а её автор по-прежнему остаётся главной загадкой нашего времени. Что ещё от времени останется? Возможно горько улыбнуться с Хэмингуэем, явно недооценившим убожество середины двадцатого века, такое убожество ныне, будто полонская «урода» (красота), перевернуть, сдуть сиреневую пыль – да ничего, стоит жить и созерцать. Ныне иное, это убожество в мраморе, уносите гипс и гофрированный картон, г-да, созерцаемые экспонаты монументальны, их уже не спрячешь. Монументальности юродства, монументализму а-ля Лубянка Есепкин противопоставил готический минимализм, средневековую мистику, адаптированную к истории мирового падения. Мистическое письмо оказалось пророческим, автор виньеточного мовизма затерялся меж призраков. Миссия выполнена, а стоила ль игра свеч, к чему вообще мессианство? Россия плохо слышит, Кремль отозвался на «Летопись» устами нескольких министров, трафаретному этикету обученных. Получается, великая литература нынешней российской олигархической элите не нужна, не до величия, архэ статично. Меж тем отечественная история учит осторожному обращению с пророками в Отечестве, Ироды-цари всегда перед закатом, кончиной, царственным затменьем удостаивались явления великих шутов, знавшихся с пророками. «Космополис архаики» не имеет аналогов в трёхвековой литературной истории, казалось, задуматься следовало б в любом случае, ведь появление некоего эстетического апокалипсиса как минимум неслучайно, случайным быть не может. Перенося, повергая Елеон и Гефсимань в варварство, точнее, в варварский музей (вместе с прахом юродов и мощами святых), сочинитель, вероятно, подавал знак. Но кому? Услышать и увидеть в состоянии равный, понять шифр может вновь-таки равный, Есепкин, конечно, не волен был упростить свою славскую вязь и просчитался. Он плохо слышим, его смертию сладимое письменное сочинение не стало уроком для новых царичей, знамение художника не рассмотрели из-за рубиновых пятилучий.
Не Есепкин ли сам изрёк: «Мы выйдем на гранатовый парад с крестами и в рубинах, как сарматы». Мало пророчеств? Внимайте их тьмы, «Космополис архаики» утвердил цитатное чистописание. Логично предположить, что гранатовый парад есть парад призраков мира потустороннего (девица Кора любила и почитала зёрнышки, цвет граната), для участия в параде приглашены нынешние и присные вождители России, оказавшиеся пред «остием Эреба», несут они кресты и рубины ибо сарматский пепел ещё стучит в чёрствые варварские сердца. В двух строках – историческая парадигма российского имперокоммунизма. Только летописец мог такое записать, только псалмопевец мог подобрать слова, образы. Естественно, кармический синтаксис не читается бегло и не сочетается с метрополическим квазилитературным перманентом, покрывшим издательские столы. Кто из нынешних Сытиных в миниатюре не скажет: «Разве я сторож брату своему?». Многие очевидцы толкований бесконечных тиражей (ударение на втором слоге) «Похвалы глупости», имеется в виду российское рамочно-художественное сочинительство, свидетельствуют в пользу такого допущения: Есепкин – фантом и призрак, мифъ, мистификатор не сущ, поскольку сочинить «Космополис архаики» нельзя, то обстоятельство, что книга существует, также объясняется на манер притчи о «Тихом Доне» и т. д. Автор труда неизвестен, подвиг его бессмертен. Любопытно, решится ли кто-нибудь предъявить высшему обществу хотя бы косвенное свидетельствование сущей природы Пиита-златоуста, поколебав альфу теории относительности. Сказал: я есть альфа и омега, гибни всерьёз, либо не материализуйся, только одного нельзя рекущему – признаться Отечеству в родстве, в России не рождаются колоссы, их ломают в куски и забывают на время, время жизни и реквиемного долгого прощания. Наш мрамор назначен для надгробий, Есепкин неугоден власти и толпе, Кремлю и дворам. Значит, Нагорную проповедь услышат потом, лишнего сегодня станут лицемерно покрывать озолотой, Колонный зал содрогнётся от оваций, се вечно – разбирать факсимиле по смерти. Когда ночной певец славил и серебрил Гефсиманские кущи, место его до крика мёртвого золотого петушка в Гефсиманском саду, а в Ботанический сад Отечества он теперь не вернётся никогда, распятие «ржавыми клинами» возвращения под нефритовые порталы не предполагает. Прощай, чудесный странникъ.

Альвина ПУЩИНА
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 06 мар 2014, 22:07

САДОВНИК ЗВЕЗД

«Глорийные, прощайте, зеркала,
Сребрите мертвых панночек невзрачность»
«Космополис архаики», 2.2. Кровь


Появление в Интернете современной «Божественной комедии» сопровождают мистические знамения. В истории мировой литературы периодически происходили подобные вещи. Вспомним, чтобы не удаляться от отеческих пенатов, едва не серийные знаки, подаваемые некими метафизическими силами при попытках первоначального издания «Мастера и Маргариты». В данном случае наблюдается приблизительно то же самое. Интересные детали припоминает Лев Осипов, в своих «Записках литературного секретаря» он рассказывает, в частности, об уникальном случае. Когда одна из крупнейших российских типографий осуществляла андеграундное издание книги Якова Есепкина «Перстень», её рабочие прекрасным ноябрьским утром обнаружили, что с сотен пластин исчез гигантский текст, накануне вечером текст на пластинах присутствовал и, в качестве доказательства необычного явления, на потайных полках (от цензуры) остались готовые бумажные экземпляры снятого текстового материала. Осипов рассматривает случаи такого рода десятками. Так Божественная либо Готическая комедия «Космополис архаики»? Может, gottическая? Не суть важно. Михаил Булгаков жестоко поплатился за написание романа века, ранее за словесность, чернила для материализации коей были темнее возможного и разрешённого цвета, платили и жизнями, и по гамбургскому счёту Гоголь, Ал. Толстой (за «Упыря» и «Семью вурдалаков»), лжеромантический Гриневский (Грин). Впрочем, российские камены мистическую линию никогда особо не приветствовали, не благоволили её апологам. Иные авторы романов века, в их числе Джойс, темноты избегли. Традиция, пусть и не яркая, историческою волею всё же возникла и в России. Ну, естественно, не такая мощная, как на Западе, в США, Латинской Америке, Индии и даже в Африке. Европа здесь явно преуспела. Есепкин не мог не учитывать опыт предшественников, в его «Космополисе архаики» содержится огромное количество мнимых обозначений Тьмы со всеми её обитателями, адские армады превентивно помещаются в условное иллюзорное пространство, выход из сих зацементированных подвалов делается мало возможным, между тем частично «стражники тьмы» (небольшими отрядами) время от времени прорываются хоть и к горящим зданиям, к нижним и верхним их этажам.
Великий мистик и мистификатор всячески избегает прямых обращений к смертельно опасным визави, конкретных обозначений и названий. Вероятно, поэтому в книге изменены практически все географические названия, имена, более того, изменены трафаретные слова. Если продолжить опосредованную творческую аллегорию, можно допустить, что и неканоническая расстановка ударений в словах также взята Есепкиным на вооружение с прозрачной целью – уберечься от «адников», «черемных», замаскировать, зашифровать всё и вся. В итоге на художественном выходе мы имеем фантастическое по мощи античное полотно. Волшебное воздействие книги обусловлено её целостностью, гармоничностью. Представьте: Булгаков зарифмовал «Мастера и Маргариту» и зарифмовал безупречно, это невозможное действие. Есепкин свой труд зарифмовать сумел, в чём и потрясение для читателя. Великий булгаковский роман обвиняли в определённом инфантилизме, действительно, Майринк и Белькампо куда более естественны в ипостаси мистических проповедников слова, нежели наш гениальный классик постгоголевского призыва. В чём, в чём, а в инфантилизме ни Есепкина, ни «Космополис архаики» обвинить, думаю, никто не решится и не вознамерится. Скорее наоборот: решатся обвинить автора в намеренном затемнении сюжетных линий, излишней метафоризации, усложнении ирреалий. И здесь, не исключено, критики будут отчасти объективны. Правда, в расчёт следует брать иные категории, иные авторские категорические императивы.
Пусть русская литература гордится архисложным творением, примитива, «святой» простоты у нас хватает. Позволим себе пиршественную роскошь – вкусить «царских яств» с трапезных стольниц античной сервировки. Есепкин совершил невозможное, как художник он недосягаем, как мученик, жертвоприноситель – абсолютно досягаем и доступен. Современные недержатели лживого, вялого, воистину тёмного слова уже заготовили и дюжины кривых ножей, и камни. Отдельный предмет для раздражения, побивания гения мраморными каменьями – общая мистико-религиозная заданность «Космополиса архаики». Догмат об отсутствии в русской литературе линейного классического и неоклассического мистицизма, о бесперспективности ухода в андеграундные подвалы разрушен. Есепкин стал родоначальником и могильщиком, завершителем академической школы русского рифмованного мистического письма. Тысячи зеркал «Космополиса архаики» перманентно отражают мёртвых панночек и сапфирных князей в перманентных же сиреневых, жёлтых, розовых шелках и закреплённом на дурной крови макияже.

Леда АСТАХОВА
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 15 мар 2014, 20:55

Канцоны Урании

* Русская литературная элита, не избавленная довлеющего воздействия эмпирических символов нравственных институций, предпринимает судорожные и мученические попытки хотя бы фрагментарного вытеснения из имманентного эгосознания нежелательной правды (по Фрейду), а именно самого факта явления алмазного венца трехвековой поэтической художественности – «Космополиса архаики» Есепкина.


В гигантских завалах мирового литературного искусства сложно обнаружить фолиант, равновеликий по тяжести опубликованному в Интернете «Космополису архаики». Что есть эта, как писалось, невыносимая тяжесть? Мне кажется, объяснение как раз несложно, оно где-то на поверхностном слое осознания присутствия, участвования в возникновении литературного феномена. Мало ль великолепных мистических книг, их не перечесть за жизнь, вообще замок, собор, собрание только великой художественности в наше время безмерны, рамок, тем более узких, они не имеют. Входящий непременно пропадёт, заблудится, может и погибнуть, так как выхода отсюда нет. Можно лишь двигаться вперёд, на ложные маячки, их подают эфемериды, тёмные эльфы. Т. Вулф, понимая, что домой возврата нет, рванулся в дебри Искусства и погиб там, его кошмарный финал элементарным образом на единичном примере подтверждает заявленный постулат об отсутствии выхода. Можно, правда, остановиться и даже повернуть обратно. Такое действие доступно великим, но и они выходят преображёнными, возвращаются иными. Если возвращаются в Жизнь, почти все созидающие исчезают в завалах, просто мы видим результаты их свечения. Это мистификация. Так вот, неимоверная тяжесть «Космополиса архаики» оттого происходит, что книга в сублимированной форме содержит Зло мировое, его страшный эстетический субстрат, художественную могильную пыль, у которой ничего уже не спросишь. Вопрос, как автору удалось запечатлеть на бумаге такого рода тягчайшую картинность вечного ада, создать картинную галерею всемирного зла, ответа не предполагает. Ответа нет, зато имеется безаналоговая готическая эпопея, выдержанная в таком постбиблейском каноне великого словотворения, что порою не веришь своему зрению. Праздник для снобов, месса для воцерковлённых, Голгофа для массовиков, гибель для Поэта. Кстати, советую, не верьте лёгким заявлениям о прочитанности основных тем, сюжетов мировой литературы, Т. Толстая, разумеется, манерничала, заявляя такое на третьем десятке. Завалы действительно бездонны, меж тем высотки видны, ампир или барокко не должны вводить в обман, хотя базовая невежественность значительной части современной книгочейской элиты удручает и скрывает склонность к упрощению всякой проблематики. Если лучшая литература в самом деле не написана, «Космополис архаики» представляется лучшим образцом литературы сущей, реальной. Вполне логичны, внутренне оправданны статьи «Иаков-столпник и Бунюэль», «Валькирические мессы в Христиании», «Герника в Аду», другое прочтение «Герника Есепкина», авторы которых ведут поиск художественных параллелей, однако миров, даже частично, не полностью идентичных есепкинским полисам, нет, не стоит искать. Параллелизация невозможна. Исследуя Зло, мифологию предательства, совершая генетическую расшифровку многозначных кодов Убиения, Смерти, Попрания, Проклятия созидателей человеческой истории, Есепкин достигает вершины, рядом с коей разве Смерть, но гибель на безвоздушной высоте по крайней мере выдаёт в нём Героя.
«Космополис архаики» уже трафаретно называют литературным Эверестом эпохи. Все ль согласятся? Ясно, отнюдь не все. А пусть и никто не соглашается, вытеснение нежелательной правды по Фрейду лишь аксиоматично подтверждает истину. Едва не любой фрагмент книги возможно цитировать в качестве народной фразеологемы. Тяжёлый это цитатник, где ни открой текст – одна Герника. Словарь же «Архаики», заполненный неолексикой, через две-три страницы не отпугивает необычностью, новообразования становятся привычными, обиходными. Сравните, Хлебников сегодня ужасающе архаичен, футурист оказался архаиком, а архаический Есепкин теперь весь в футурике, нам почти не виден. И мистик он по необходимости, пройдя грозовые перевалы им стал, т.к. не мог не стать, но мистика его естественна, поэтому канонический слог потрясает, особенно на фоне эрзацлитературных мистификаций Рубиной, Липскерова и других. «Он настоящий!» Есепкин настоящий, замок его кафкианский настоящий, готическая соборность настоящая. Как иначе? Дело прочно, когда под ним струится кровь, и только. Истинно: гроза омыла Москву 29 апреля, и воздух стал сладостным, и жить захотелось, весь «Космополис архаики» соткан из той грозовой эфирной материи, Мастер помнит о Мастере и прощается с Мастером и миром.

Снежана ЧЕРНОВА
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 01 апр 2014, 22:21

Лессировка алмазом

«Тоска царит и в книжных замках,
Где тени роз пьют огнь зимы»
«Космополис архаики», 2.1. Потир


О времена! Российские астенические квазиинтеллектуальные издательские круги (о прочих умолчим – либо хорошо, либо ничего) продолжают сошествие по крУгам дантовского Ада. Это символичное окарикатуренное эпохой действие весьма печально для наблюдения и созерцания. Вергилием поневоле, точнее, отраженным, теневым Вергилием определен был никому не известный Яков Есепкин, автор гениального «Космополиса архаики». Книга века не издана, литературное полотно стало культовым после его частичного опубликования в Интернете. Думал ли великий современник о том, что ему выпадет подобный жребий? Возможно, более того – вероятно. Юным Есепкиным восхищались Арс. Тарковский, Иосиф Бродский, Юрий Кузнецов. Ведают об этом биографическом перманенте нынешние молчальники? Избранные не знать не могут. Но отторгнутый Советами гениальный художник был известен элите и тогда, когда она прекрасным образом с режимом сосуществовала. Сейчас признаться в коллаборационизме (исполать благоденствующему Филарету, воистину святая Церковь тружданиями и мнимым крестоношением его и ему уподобленных мертва ныне, присно и во веки веков) и априорно признать Есепкина, тем самым засвидетельствовать свое отступничество, могут лишь атланты. Их нет. Как и не было. Вершинное произведение русской литературы никак в целокупности не дойдет до читателя (интернетовский миллион в счет не берем), интеллектуальная Россия с грациозностью накачанного отеческим газом слона в посудной старосветской лавке рухнула на отлакированный нефтью пол. И лежит здесь с лица необщим выраженьем. Потешно? Да, очевидно. Хуже, что поистине трагично. Есепкин уйдет, нищие духом возалкают. Ныне ж вечно современные маргиналы от художественности без всякого стыда тиражируют макулатуру с двумя ошибками в букве и прячут уже от Клио бегающие бумажные глаза.
Написано по прочтении статьи «Герника Есепкина». Сильные мира сего притягивают к себе чужую славу и в характерных обстоятельствах ею пользуются, безвестность гения их поведение не определяет, они равнодушны к слабости, нищете царей в рубищах. Власть любит а р х э т и п а ж н о с т ь и блеск, не любит мёртвых, приходит, когда не нужна, чернь любит мёртвую власть. Если Бессмертие есть Смерть, «Космополис архаики» можно считать выдающимся литературным произведением, ставшим бессмертным едва ль не мгновенно. Кальдерон уповал на сны, З. Фрейд сновидения толковал, сновидческий мир создал Толкиен. И всё же – сон, летаргия сродни побегу. Есепкин бегству (не бегу) предпочёл условную статичность, он избрал единственное место, откуда только и пристало наблюдать. Фавор, Елеон, Голгофа, подводная Атлантида – не важно, хоть Шамбала иль пенаты Буэндиа. Созерцать, значит находиться в пространстве, с лёгкостью меняемом в вечности, прострация созерцателя порою даёт человечеству такие золотые плоды, вкус которых остаётся на устах последнего смертного. Бессмертный «Космополис архаики», воспевающий вечное, построен в сообразности с высшей геометрией искусства, поверять алгеброй стоит каждое слово, чтобы увериться в идеальной гармонии. Русская литература с небрежностью развивала мистическую традицию, перечесть достойные внимания труды несложно, вооружившись бухгалтерскими счётами, в буквальном смысле по пальцам. Интернет-сенсация вобрала в себя мировую и российскую традиционность, результат поверг в прострацию интернациональный русскоязычный социум, кстати, уже известны фрагментарные переводы текстов на восточноевропейские языки. Книга столь минималистична, что какой-нибудь тускло отражённый в арт-зеркале Фаддей Булгарин, казалось бы, вправе вопросить: отчего копия ломаются? Это одна из сновидческих иллюзий, т.к. готическая одиссея размером превосходит «Божественную комедию», взятую элитой за эталон. В есепкинском космополисе никому не тесно, здесь читатель встретится с великими покойниками, отправленными в вечность и явившимися на его пиры в карнавально-праздничном перманенте эпох. Воистину здесь алтарь всех времён и народов.
Меж тем гости бесконечных пиров и балов, благодатных пиршеств лишь частично заполняют полисные ниши, литературные парафии целиком и полностью принадлежат адским гостям, именно губители, воинство тьмы, предатели немыслимых мастей являются подлинными хозяевами, владетелями адских ли, райских Баллантрэ. Среди званых к роскошеству трапез неисчислимое количество собственно книжных персоналий, вызывал их тени Есепкин также сообразуясь с вселенской геометрикой. Крысолов прелестного мистического романтика Гриневского, Землемер из австрийского «Замка», детища Мэтьюрина и Майринка, Ал. Толстого («Упырь») и Булгакова, Р. Баха и Джойса мешаются в толпах веселящихся героев и замученных жертвователей, снобов аристократических и советских парий с античными и библейскими персонажами. Бал грядёт для всех, пиры «несотленны», поэтому время теперь не властно над подвигнутыми к бессмертным хождениям, хотя и «в крови всякий новый блаженный», даже ангелки у Есепкина сплошь в кровавом резье, с кровавыми мелками в тёмных перстах. «Безсмертие» в заголовке – в дореформенной транскрипции, лучше, пусть с вековым опозданием, убрать приставку «бес», ведь речь о высоком. Высота «Космополиса архаики» космическая и безвоздушная, готическую соборность выделяет, экспонирует, замковый комплекс целиком куда как сумрачен, овеян мороком жестоких эпохальных катаклизмов, а где ещё твориться пиршествам, на коих вретища и кости праведных жертв – паркет для плясок Иуд и «рогоносцев адской верхотуры» Морочность всемирного предательства отравляет компании и кастовые братства постепенно, однако гости веселы, они поют и слагают шуточные мадригалы, в т. ч. церковные настоятели, диаконы с викариями, осенние патриархи, кое-кто тщится цитировать «Римские триптихи» и т. д. Это ль не лучший сон? Пусть в снах убивают, за ними вечное, такие пиршества «одесны» по Есепкину, тяжёлый мрак художественного собора антуражен, в нём должно сокрывать вечного участника веселья теней гипсового (маска на каждом) леворукого Иуду К. (Юду, Иегуду), с безумной любовью подносящего мученикам и мучителям чёрствые в кровавой ряби просвирки.

Андрей ПАРНИЦКИЙ
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 15 апр 2014, 22:13

"Бледный наш всеувеченный мрамор..."

Мистическая звезда «Космополиса архаики» продолжает блистать в Интернете сиречь вести возалкавших к некоей литературной Триумфальной арке. Истинно вам говорю - повторял Мессия. Это для того, чтобы поверили невежды и сомневающиеся, выстояли ученики. Если верить церкви, Иисус по воскресении сохранил следы диких ран, таким и явился грешнице Марии. Добрые люди умеют наносить ранения, несовместимые с жизнью, спасителям и духовидцам. Казалось бы, следовало благодарить, однако нет. В принципе эти деяния стары как мир. В третьем Риме произошло чудо: явился литературный Учитель, дающий хлеб и вино всем труждающимся. Жаль, нет Осипа Эмильевича , иных великих и малых гениев, чтоб порадоваться, ибо в поэтике достигнуто невозможное, система силлабо-тоники получила венечие совершенства. Автора «Архаики» никто не знал, а узнают ли теперь, когда гигантская сага о загробном мире завладевает умами и сердцами десятков тысяч пользователей сети? Парадоксально, что такой масштабный труд осуществлён во времена духовного упадничества. Действительно, подлое время ярмарок тщеславия и школ злословных панночек-лицеисток. Художественная штамповка стала идентифицироваться с творчеством. Ежели известной персоналии нужно образованность показать, цитирует четыре строчки из кого, Бродского, очевидно. Был Бах моден, его упоминали, ныне вспомнят Иосифа, современных алкателей благости Музы. Пожалуй, исторически оправдано Явление совершенного литературного текста по смерти новейших классицистов. Зачем увеличивать печали и скорби, терзать мёртвые души, гуляющие в Элизиуме теней. С иной точки зрения повезло тем, кто с нами. С каждой странички «Космополиса» (их за тысячу) восстаёт самое Духовность. Ещё вопрос, сколь велик должен быть художник, велик непомерно, чтобы сохраниться на такой надмирной высоте. Ведь там не выживают, а он вроде выжил и принёс горящие скрижали вначале на Эверест, затем ниже, в замковые крепости, камелоты и кельи, дав уроки и церковным. В книге сочетаемо несочетаемое, одни здесь находят духоявление, другие лечатся ядом катарсической тоски, иные отдыхают взглядом на мраморе совершенного художнического сервента. Алмазов достанет всем в Божественном либо готическом Космополисе.

Иван ВЕЛИХОВ
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 04 май 2014, 17:22

Роза и крест

Джойс мучился провинциализмом, «Улисс» в значительной степени не повлиял на внутренний комплекс автора романа века. Подобные сомнения терзали многих знаковых глашатаев литературных истин и вообще людей искусства. Не столь уж и часто обременённые провинциальной тяжестью, атрибутикой произведения делались культовыми, хотя примеров мировой славы именно такого рода сочинений более чем достаточно. По-своему провинциальны классики художественного модерна минувшего века и постмодернизма, тот же Маркес замкнут в своей провинции, созданной в условной оси координат. Почему ценны до сих пор и покоряют сердца читателей, склонных к экстравертной сакральности, библейские тексты, по крайней мере часть их? Ценны они прежде всего неоспоримым универсализмом. Вообще универсальность канонических религиозных сочинений основных конфессий, пророческая доминанта скрижальных записей определяют степень общей нетленности идей, находящихся в основе учений.
Бах прожил размеренную провинциальную жизнь, порою откровенно потакал внутрисидящему обывателю, однако ручей стал океаном, а универсальность произросла из мелкого течения, неиссякаемого потока мелоса. Иммануил Кант явил пример доведения до абсолюта размеренного (идиотического по Марксу) образа жизни, оставив после себя беспомощное и одновременно вечное учение. Гоголь, тот вовсе есть олицетворение местечковости, Малороссия сыграла с ним презлейшую шутку, наигралась с гениальным ребёнком, да и бросила. Бедный Гоголь вечно бежал, но даже Рим его не мог спасти. А ведь письмо Н. В., пожалуй, ни с каким другим несопоставимо по литературной мощи. Слабость Гоголя-мистика в ином: его близкое к совершенству версификаторство не содержало внутреннего гармонического контента. О великом и ужасном Гофмане умолчим. Дисгармония (провинциальная либо надмирная), исторически так сложилось, разрушала приближенных к Аполлону и музам. Пугающее число трагедий, возникших на почве авторского неузнавания себя и диктовавших искусство муз, лишний раз свидетельствует о роковой силе обстоятельств и слабости абсолютных титанов. Их атлантизм сам всегда нуждался в фундаментальных подпорках. Только где их взять? И вновь – есть литература (в том числе беллетристика), а есть пророческое письмо. Оно, повторим, было характерно для части религиозных сочинений. Пророк может молчать и ему лучше молчать, нежели речь несовершенное. Отсюда – истинно говорю вам сына Марии, отсюда и вековое смущение любого пророка перед желтоватым пергаментом.
Насквозь провинциальны Бабель, вся литературная Одесса, её гениальные дети легкоуязвимы. Что Одесса, сама юна до неприличия, ей ли защищать сыновей и пасынков! Почему опубликованный в Интернете «Космополис архаики» первоначально возмутил (читай, завоевал) две столицы? Объяснение простое. Столичные территории не то чтобы присно страдают, они формально склонны к универсальности. Как раз универсальность письма отличает книгу. В русской поэзии вообще аналогии искать бесполезно, её смутные, часто иллюзорные вершины продолжают обманывать зрение новых и новых поколений читателей, поскольку мы сами обманываться рады. Есепкин совершил лексическую революцию, а её не замечают. В чём здесь подвох, сюрреалистическая ловушка? Лексика «Космополиса архаики» естественнее современной, на неё и нельзя обратить внимание, как на чистый воздух. Дыши, наслаждайся озоном гения, в нём нектарные ароматы благоуханней. Вся аура книги пьянящая, в таких аркадиях возможно забыться. Между тем писатель (он же фантомный мраморный Улисс) использует строго ограниченный объём слов, по сути молчит. Мистика пророческого слова настолько велика, насколько и убийственна в эстетическом давлении на читателя, выдержать это давление космополисных атмосферных «огненных столбов» тяжело, словно космические перегрузки. Важна, кстати, следующая знаковость. Случалось, сила пророка обращалась в слабость, т. к. смотрел он на мир н е о т т у д а . Автор «Космополиса архаики» создал безукоризненно объективную новую реальность, значит, смотрел с нужного очарованного места, с вершинной высоты, под геометрически обоснованным углом. Очарование места происходит скорее всего от отсутствия здесь тех самых малоросских провинциальных черм (ведем), а точность, детальность картин обусловлена взглядом ниоткуда. О местности, Мастером избранной, лучше не говорить всуе, благо, взгляд его холоден, а язык универсален.

Анна ГОРНОСТАЕВА
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 23 май 2014, 21:03

Беседы с Алигъери


«Не реките -- лжесвяты они,
Мы еще ко убийцам явимся,
И прельем золотые огни,
И веселию их подивимся »
«Космополис архаики», 2.2. Кровь

*Алексей Баталов спокойно говорит: «Она встала знаменитой, встала звездой…» Это – о Савиной после «Дамы с собачкой» (не встала с постели, не проснулась, «встала» заменяет «стала», здесь полная прозрачность и оговорка по Фрейду). Ну не кошмар ли? Крайне уязвимая рукодельница Ахматова, все советские Ардовы, где они, малые столпы интеллигенции? Коль Баталов безграмотен в речи, какой спрос с иных? Величайший стилист Есепкин со всею своею тонкостью и аутентичностью повинен смерти. И уготован ему лишь позорный столп. Ликуй толпа, торжествуйте
маргиналы.
За время торжества советского литературного миссионерства читатель приобрел стойкий иммунитет к духовному подлинному слову. Помню, в Публичке приходилось стоять в интеллектуальной очереди за тем же Анненским, единственное издание 50-х постоянно было на руках. Пришли иные времена. Красная вечная строка из художественных раритетов нашей «прекрасной эпохи» теперь не тризнится, вот она - бери, изучай, сравнивай. Колонтитулы книжных изданий вынуждают порою читателей с советским стажем прищуриваться, как бы вопрошая: это реальность, не сон ли?
И даже в этом цветении книжных красок и полутонов я был несказанно поражен интернетовским изданием удивительной книги «Космополис архаики». Если это готика, как заявлено автором, то лучше такая готика, чем иные розовые муары, шифрующие воздушные пустоты. Друг, старинный ценитель антикварных книжных раритетов, показал мне сайт, на котором книга и размещена. Честно говоря, привык читать фолианты в стандартном печатном типаже, однако чтение «Космополиса архаики» столь захватило, что перестал как-то замечать неудобства. Что говорить, книга поразительная. Я люблю поэзию Серебряного века, а здесь она в концентрированной форме преломлена. Мандельштамовская серебристая мышь в углу шуршит, летает готическая пурпурная моль, вообще странный мир создан, странный и реальный одновременно - настолько, насколько реальным может быть литературный космополис.
Замечу, книга удивительно театральна, даже кинематографична. Мне почему-то вспоминается Бергман, хотя, я читал, автора сравнивают с Тарковским. Впрочем, эти режиссеры близки по духу, характерно - одних актеров снимали. А в «Космополисе» более всего поражают картины неземного свойства, описание фантастических реалий. Явно видны творческие реминисценции и аллюзии из Пушкина. Автор, порю внешне «порицая» Александра Сергеевича за легковесность, чувствуется, восхищается им и возводит свой готический замок на поэтическом фундаменте с пушкинским орнаментом. Непостижимым образом в книге сочетаются традиции Золотого и Серебряного веков русской поэзии и современная стилистика, напоминающая рисунком кинематографическую строфику. И здесь же - адские и райские неземные пейзажи, напыщенные фавны, цесарки эдемские, все это в порталах серебряной готики.
Уводит, уводит нас поэт в иные области. «Космополис архаики» не с чем сравнить в современной литературе, да и в несовременной он, скорее, походит на дивным образом сохраненный раритет неизвестных времен.

Рем АЛЕКСАНДРОВИЧ- БУАРЖЕ
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 04 июн 2014, 22:27

Бриллиантовые дороги

Когда Джек Николсон в формановском «Полёте над гнездом кукушки» переставал биться в конвульсиях и подушка успокаивалась на его лице, сентиментальный зритель испытывал катарсическую муку. Герой отмучился. А помните ещё при Советах шёл у нас американский фильм «Освобождение Л. Б. Джонса», там тот же лейтмотив: отмучился, в этом и освобождение. Джонса убили, он был цветным. Если герой погибает, его возвышают по чести, бывает, причисляют к святым. В российской истории подобных примеров тьма. Хлебников обобщал: «Когда умирают люди, поют песни».
По титульной и культурной столицам России продолжается шествие интернетовского бестселлера «Космополис архаики». Бытующая ныне в словесном обиходе лексика мало подходит к характеристике этой книги, в принципе с нею не соотносится. Какой уж бестселлер. Некая дивно-античная «Песнь песней». То, что «Космополис архаики» зарифмован, вряд ли должно вводить в заблуждение. Это есть проза, эпика, поскольку даже совершенные стихотворные памятники мировой литературы частью критики считались ущербными. Поэтика - вещь тонкая, как лезвие двуострой бритвы, поэт не может претендовать на холодный приговор эпохе, он слишком тонок и лиричен, читай - слаб. «Космополис архаики» есть эпитафический приговор времени, сделанный без сантиментов, честно, поэтому он и страшен. Не в том дело, что эпоха мелка, типажи убоги, немного солнца в ледяной воде, Брамса не любят и реквием его немецкий, герои вздуты на манер цыганских лошадей. А в том, что предательство цветёт махровым ядом-колором, предают все и всех, ужасающее воздействие книги обусловлено её техническим формальным совершенством. По крайней мере в русской поэзии аналогов нет, автору удалось избежать ловушек, в которые попали все без исключения (по роковому гамбургскому счёту Мандельштам, Цветаева, Пастернак, Нарбут, Ходасевич), менее иных Пушкин, спасала природно- интуитивная гениальность. Его сравнивают с Тарковским и Шнитке, большой художник всегда притягивает тени великих конфигурантов.
Андрей Тарковский в «Сталкере» ловушки пытался унифицировать, автор «Космополиса архаики» так и вообще воздвиг одну гигантскую мраморную ловушку, в неё нельзя не угодить. А кто угодил, изменился, прежним не останется. Библейская сила книги в немыслимом сочетании совершенной формы (сам текст, новый лексический словарь, сложнейшая система построения, внедрённая внутрь реквиемная музыкальность, нарочитая архаика во всём и т. д., и т. д.) и тяжелейшего содержания, что ни фраза - цитата, аллегория, реминисценция, метафора смерти.
Создатель готической саги, музыкант с абсолютным слухом, обходится без Вергилия, он свободно посещает эпохи, одну за другой, оставляя на пиршественных столах млечноледяные свечные огарки. Он любит веселье, изысканные празднества, пиры, но нигде не может застичь их в идиллическом устроении. Идёт дальше, когда идти некуда - ставит алмазную пылающую точку. Прощайте. Ибо не слышали речи, мистической аскезы не приняли, но теперь Слово с вами навечно. Пиры в Тартаре ли, Аиде, Эдемских садах, на земле вечно будут ждать его участия: даждь нам пурпурный хлеб.

Соломон ВОЛКОВ
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com

Аватара пользователя
Leda
Почетный писатель форума
Сообщения: 188
Зарегистрирован: 12 янв 2013, 13:49

Re: Миниэссе

Сообщение Leda » 25 авг 2014, 21:40

Последнее искушение Апполиона

Бывает, дама–глория капризна по причине априорного субъективизма времени, собственно, причин гораздо более всегда, но эпоха может принудить своих сиюминутных персонажей ко всему: предательству, потворству, слепоте, убиению и т. д. «Космополис архаики» славою овеян, сенсационная книга, до сих пор не изданная в России, стала культовой, пребывая в эфирном поле Интернета. Сотни тысяч читателей, поток отзывов, критические восторги, казалось, чего ещё желать? Есепкин, когда он не миражный фантом, пусть не терзается оттого, что глуповатые, не слишком образованные издательские лоббисты «не замечают» великое произведение. Им следует не замечать. Между тем весьма многих апологов не оставляет мучительное сомнение: а вдруг в самом деле неизвестный гениальный автор есть фантом, призрак барочной оперы, слишком уж велик и великолепен литературный шедевр, он явно не ко двору и времени, эпохе не соответствует. С другой стороны версии о коллективном написании либо вспомоществовании компьютерных технологий в расчёт брать нельзя, т. к. лексический словарь поэмы индивидуалистичен, здесь ничего невозможно подделать. Кстати, поэтому «Космополис архаики» и невозможно использовать эпигонам, сетевым воришкам и татям. Итак, величайший художественный памятник эпохи сегодня также априори эфирно статичен, реален, его создатель своим фактическим отсутствием во временной реальности продолжает мистифицировать город и мир. Быть может, нахождение на вершине не полагает возвращения к подножию и автор последней великой сенсации изначально по приятии золотой стрелы Аполлона был упреждён, чем иначе объяснить его невидимость. Где сам Есепкин, кто ведает?
Впору заказывать портрет неизвестного с красным шарфом либо чёрным кашне. Писатель-невидимка теперь сам притягивает внимание вдумчивой аудитории, пожалуй, не меньшее, чем его произведение. Снега Килиманджаро манят ибо смертельны, образ современного Сервантеса не может не будировать общественный интерес. В чём и уникальный фокус: «Космополис архаики» сделал культовым издательский истеблишмент, запретный плод сладок, Есепкин во вретище мученика ещё при жизни причисляется к литературным святым, по крайней мере имя его в пантеоне русской литературной славы. Категорические императивы и символика величия Слова в минувшем России, Есепкин представляется лишь парадоксальным исключением. Звёзды гаснут, сияние видимо, алмазная Звезда автора «Космополиса архаики» освещает тёмный затворный некрополь некогда могучей русской словесности. Любопытно, сколь часто наши узколобые издатели тризнят «мальчиков кровавых в глазах». Аллюзионно по трагике судьба Есепкина схожа с судьбою царевича Димитрия, в Угличе, наверное, и сегодня бродят напыщенные куры, мёртвою кровью омывшие царственный миф, повернувший течение российской государственной истории. Когда царевича не зарезали, Годунов и Лжедмитрий сиренствуют – иже херувимы, пусть в аркадиях уронят слезу Пушкин с Мусоргским, пусть народ не рыдает и мать-схимница не терзается бессонными ночами в молениях о мальчике своём, когда его зарезали, а куры чрез века стали воробышками, навеяв конгениальную симфонию Курёхину, внове поплачем все мы. У Есепкина в знаковых шести полисах, один так вовсе «Царствия», убиенные, успенные цари с августейшими растерзанными семействами есть основные герои, базовость «Архаики» -- сотронная, царская. И ко снегу, к отбельному, туда, «где рдеют фрески выбеленных бурь». Снег на вершине русской литературы не тает, он вечен, внизу суетятся пигмеи, сочиняющие с быстротою сорочьего трещанья. Они обязаны попрать и не заметить Учителя, долженствует им разве на гвозди (молотки) указать при распятии. Естественно, мастеру не к кому было обращаться за помощью, да и смешно, в общем, даже представить подобное обращение. К кому? Малограмотность, бесталанность – не пороки. Пороки современников куда страшнее. Архаические триптихи отражают римские каверы понтифика, русские первосвятители до чудесного иносказателя христианской каноники не дошли. Парафраз не слышит церковь, миряне торгуются иудским серебром. После Солженицына и Бродского Есепкин, буде сущий, очевидный потенциальный Нобелевский лауреат, нужен ли он России нынешней? Вероятно, среди равных никогда места нет избранному. Даже оглашенные всенощной литургии не расслышали, слушать её не пошли. Есепкин молчит, культурный Питер и сановная Москва читают, культовая слава «Космополиса архаики» становится непомерной. Впрочем, в истории аналоги варварской дикости отыщутся всегда, поэт-мистик, ещё в «Перстне» и «Пире Алекто», по свидетельству Л. Осипова, предсказавший судьбу «Архаики», это знать обязан. Византия платит по-государственному, «откупное серебро» (Есепкин) для пророков не жалеет, а карманы им набивает чернь-элита, падкая, архетипажно – коллективное бессознательное – западающая на ложный блеск и эзотерически замкнутая в девятом круге Ада. Пока Есепкин её писал, портретировал, отражение гидры увеличивалось, та вывалилась из рамочности зеркальной и возжаждала новой праведной крови. Как смыть её потом всей чёрной кровью?

Виссарион КОРОЛЕНКО
Напиcана великая книга: Яков Есепкин "Космополис Архаики". Любая помощь в её издании будет принята с благодарностью. Контакт: silvermodern@gmail.com


Вернуться в «Стихи и проза»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость